© Все права защищены
ENG

Черные птицы

Много они знали дел, но все одинаково плохо

Процесс создания проекта “Черные птицы” – хороший пример работы без конца, когда по завершении одного этапа автоматически открывается дверь в другой. Работа буд¬то бежит от самой себя, не задерживаясь ни на секунду. При этом автор попадает в тотальную зависимостъ – работа сажает его на поводок и тянет в непредсказуемом направлении.
Когда я получил фотографии дворика Византийского музея, где должна бытъ представлена моя работа, у меня сразу возникла ассоциация с работой Рене Магрита “Homesickness”. Там черный ангел смотрит вниз, опираясь на каменную балюстраду, очень напоминающую балюстраду византийского музея. Рядом с ангелом лежит лев, как бы предлагающий зрителю загадку: на что смотрит ангел? Довольно быстро возник образ другой картины Магрита – “Golconda”, где с неба падают (как дождь) черные мужики в галстуках с портфелями.
Таково было чисто ассоциативное начало работы над проектом, которое я, как автор, не задумываясь принял. Но мне все же казалось, что загадка не разгадана до конца. Спустя некоторое время я натолкнулся на одно название, заставившее меня долго смеяться. В одном из абзацев, связанных с Гомером, приводилась цитата из Аристотеля, из которой следовало, что приписываемое Гомеру произведение “Маргит” сделало не меньше для греческой комедии, чем “Илиада” и “Одиссея” для трагедии. Вот так. Я решил немедленно его найти и прочитать. Но поиски привели меня лишь к одинадцати строкам, сохраненным для нас историей:

 

Старец пришел в Колофон, божественный песнопевец,
Верный Музам слуга и далекоразящему Фебу.
Держал в руках он лиру благозвучную.

Не дали боги ему быть пахарем иль землекопом,
Или другого искусства; в ремеслах был всяких несведущ.

Много он знал разных дел, но все одиноково плохо

Лиса знала много, а еж одно и болъшое

Теплое ложе оставив, поднялся он стремительно...
И дверь открыл, и выскочил наружу.

...В ночь, как впервые сошелся...

Однажды так Геракл...


Эти одинадцать строк удивительны и, включая название, являются абсолютной матрицей современной западной культуры, где самоирония является основой постмодернистского образа мысли. Посмотрите. Само название “Маргит” означает дурочка, безумца, глупого болтуна, который много знает дел, но все одинаково плохо. Не этот ли герой–простофиля проходит через сотни фольклорных и литературных произведений? Не образ ли это современного художника, которому боги не дали быть пахарем и землекопом, а оставили единственную профессию – валять дурака. Дурачок Маргит в ужасе сбегает с ложа в первую брачную ночь – ну чем не фрейдистская матрица? А образ Геракла, когда Маргит все же вернулся к невесте – не юнговское ли это коллективное бессознательное – образ мифологического героя в каждом из нас. Невероятное, почти пародийное сочетание двух имен Магрит и Маргит дает нам полный нюансов комплекс мужчины – от дикаря, маньяка и глупца до одиночки– созерцателя, от тупого дельца, тирана и лгуна до спрятавшегося где–то в бумагах портфеля ребенка, трясущегося от страха перед всем миром, от чеховского человека в футляре до чудовища, разрывающего себя на части. (Не с этим ли монстром ежедневно имеют дело женщины уже тысячелетия?)  Черный ангел с удивлением смотрит на черные силуэты внизу – откуда и куда летят эти черные птицы с белыми воротничками? Они никогда не найдут своего места, а любая остановка в пути лишь очередное осознание своего одиночества.  И тут ангел услышал за спиной чудовищный львиный рык…

 

Фотографии Даниила Захарова
инсталляция